ДОСЬЄ НА ЗРАДНИКІВ

Блог з інформацією з соціальних мереж

четвер, 26 листопада 2015 р.

ВІЛКУЛОЇДИ ТА ВІЛКУЛАКИ (СУД ПО ВІЛКУЛУ СТАРШОМУ)

ВІЛКУЛОЇДИ ТА ВІЛКУЛАКИ (СУД ПО ВІЛКУЛУ СТАРШОМУ)



середа, 25 листопада 2015 р.

Рейдеры. Корбан-Филатов-Брагинский-Аксельрод


18 октября 2011 в 13:12

Группа Корбана-Филатова-Брагинского-Аксельрода пользовалась «услугами» Хозяйственного суда Херсонской области при организации рейдерских нападений и захватов имущества, которое контролировал Павел Лазаренко.

Как стало известно, об этом Геннадий Корбан говорил в ходе следствия по делу о взрыве в октябре 2009 года, в результате которого погиб один из основных членов образованной им крупнейшей рейдерской организации Украины Вячеслав Брагинский.
Как ни странно, также в ходе следствия Геннадий Корбан «раскрыл заговор» Павла Лазаренко против себя любимого и своего «друга и соратника» Бориса Филатова, который якобы приводили в исполнение чеченские террористы.
О том, что для захвата собственности в Днепропетровске и окрестностях бизнесмен Геннадий Корбан и его «адвокат» Филатов использовали «справедливые и неподкупные» суды, не знает, разве что, ленивый.
Чего стоит хотя бы решение Жовтневого райсуда Днепропетровска о лишении Павла Лазаренко депутатских полномочий в 2006 году. Оно было принято по безграмотно написанному иску, который озвучил Борис Филатов.
В том же году, в ночь на 16 декабря 2006 года возле днепропетровского кинотеатра «Салют» из автоматического оружия был расстрелян друг Курочкина – директор рынка «Озерка» Владимир Воробьев. 17 марта 2007-го под Киевом расстреляли фигурантов по делу «Озерки», которые были доверенными лицами Максима Курочкина. А 26 марта в Киеве был убит сам исполнительный директор Российского клуба, российский бизнесмен Максим Курочкин. Под конвоем милицио­неров он выходил из здания Святошинского райсуда – в этот момент снайпер, прятавшийся на чердаке дома напротив, открыл огонь. Пуля попала Курочкину в грудь – он умер через несколько минут.  
По нашей информации, проистека­ющей из милицейских кабинетов, именно в 2007 году, после разгрома команды Максима Курочкина, знаменитые днепропетровские «солдаты удачи» решили, что им тесно жить в городе, где столько имуще­ства принадлежит Лазаренко.
План был коварен и прост: используя в качестве инструмента то, что в Украине называется официальным правосудием, отобрать и навсегда присвоить это имущество.

Чужого имущества быть не должно

Первым «пошел» знаменитый «Детский мир»: воспользовавшись разногласиями между учредителями и руководством этого коллективного предприятия, «солдаты удачи» быстро смастерили иск и передали его в Херсон. По некоторым данным, за «коммуникацию» с Хозяйственным судом Херсонской области с целью обеспечения «нужного» решения отвечал Борис Филатов. Решение не заставило себя ждать: без уведомления ответчика и все­стороннего исследования доказательств, коллективное предприятие было лишено права управлять «Детским миром», а затем и, вообще, ликвидировано. Взамен на территорию любимого днепропетровцами «Детского мира» ступила нога «благодетелей» – «офшорок» Корбана и Аксельрода, которые быстро сравняли его с землей, построив на этом месте строение, чем-то напоминающее барак в старой французской тюрьме. Любимый днепропетровцами фонтан между ЦУМом и «Детским миром», также был разрушен и вместо него, как издевательство, была установлена «французская карусель», на которой любой желающий может прокатиться… за 20 гривен.
И это еще не все «коммуникационные услуги», предоставленные горожанам с легкой руки «адвоката» Филатова по одобрению Корбана-Аксельрода. В июле текущего года, несколько десятков депутатов-кнопкодавов из Днепропетровского горсовета подарили вышеуказанным «оффшоркам», по заказу которых были возведены «барак» и «карусель», 15 миллионов гривен!
Litsa.com.ua написали 27 июля:
В пятницу, 29 июля, городской совет освободит ООО «ГУМ», занимающееся строительством торгового центра «Пассаж», от уплаты обязательного взноса в городскую казну.
Строительство торгового комплекса «Пассаж», возведенного на месте бывшего здания «Детский мир», близится к завершению. Однако скандалы вокруг него продолжаются. Началось все с неоднозначного решения реконструировать здание «Детского мира»… с помощью полного сноса здания и строительства нового дорогостоящего сооружения. А теперь в Днепропетровском горсовете появился очередной странный проект решения с подписью городского головы Ивана Куличенко.
ООО «ГУМ» обратилось в городской совет с вопросом о возможности освобождения от уплаты обязательного взноса в городской бюджет на развитие инженерно-транспортной и социальной инфраструктуры Днепропетровска по объекту «Строительство торгового комплекса «Пассаж» по ул. Карла Маркса, 50».
20 июля на заседании постоянной комиссии городского совета по вопросам социально-экономического развития, бюджета и финансов (председатель – регионал Евгений Морозенко, родственник экс-министра Минрегионстроя и главы Севастопольской ГГА Владимира Яцубы)  было принято решение рекомендовать депутатам на ближайшей сессии городского совета освободить ООО «ГУМ» от уплаты вышеназванного взноса. При этом члены комиссии ссылались на Закон Украины «О местном самоуправлении в Украине».
 «…Освободить Общество с ограниченной ответственностью «ГУМ» от уплаты взноса на развитие инженерно-транспорт­ной и социальной инфраструктуры города Днепропетровска по объекту «Строительство торгового комплекса» Пассаж «по просп. Карла Маркса, 50», – сообщается в проекте решения горсовета, которое будет принято 29 июля. В результате принятия данного решения, бюджет города потеряет 15 миллионов гривен – именно столько составляет размер обязательного взноса, который высчитывается в процентном отношении от стоимости проекта строительства.
Учредителями ООО «ГУМ» являются оффшорные компании – «ЭЛСИЭЙ ИНВЕСТМЕНС ЛИМИТЕД», (Великобритания, графство Хердфордшир, г. Хитчин, ул. Вилбари Вей, Инвижн Хауз) и «ФАНВОРД ТРЭЙД ЭНД ИНВЕСТМЕНТ КОРП.» (Британские Виргинские Острова, о. Тортола, г. Роуд Таун, Трибент Чемберз, а/я 146).
По данным участников рынка, конечным собственником «ЭЛСИЭЙ ИНВЕСТМЕНС ЛИМИТЕД» является Геннадий Аксельрод, а «ФАНВОРД ТРЭЙД ЭНД ИНВЕСТМЕНТ КОРП.» – Геннадий Корбан».
Прогноз оправдался… Даже при том, что жилищно-коммунальное хозяйство и объекты социальной инфраструктуры города, фактически, разрушены, а большинство пенсионеров еле-еле сводит концы с концами, 15 миллионов остались в карманах вышеназванных удальцов.

Международный уровень

Еще одним «памятником» «конструктивного сотрудничества» «адвоката» Филатова и Хозяйственного суда Херсонской области являются «операции по отчуждению» Центрального универмага и гостиницы «Астория». Здесь повторилась история, происшедшая с «Детским миром», правда, в этом случае роли «неприглашенных в суд» примерили владельцы акций этих предприятий, которые позже, почему-то, так и не смогли вспомнить, как расстались с ними в пользу Корбана и его другого «соратника» Вячеслава Брагинского.
В то время газета «Днепровская правда», подконтрольная сторонникам Павла Лазаренко, тогда информировала:
«10 ноября (2009-го – авт.) в Украину прибыл известный американский адвокат Мартин Гарбуз для защиты прав ино­странного инвестора, в частности, американской компании «Кепитал Инвестментс Групп Инк.» от рейдерского захвата. Об этом он сообщил на пресс-конференции в медиа-холле «ИнтерМедиа Консалтинг».
«Речь идет о том, что за последние полгода на территории Днепропетровской области и в г. Киеве путем мошенничества с откровенной подделкой документов, в частности доверенности, при непосред­ственном содействии представителей судебной власти и органов местного самоуправления был осуществлен захват ряда предприятий и объектов недвижимости, соучредителем которых выступал иностранный инвестор. Я приехал в Украину не только для того, чтобы защитить интересы моего клиента, но и привлечь внимание украинской общественности к тому своеволию, которое происходит против американского инвестора, и который, в свою очередь, вложил большие деньги в украинскую экономику», – подчеркнул адвокат Мартин Гарбуз.
Он также сообщил, что в Генеральной прокуратуре было открыто уголовное дело по факту подделки документов. Тем самым начат процесс борьбы с рейдерами.
«Кроме того, что уголовное дело было открыто здесь в Украине, мы планируем открыть уголовное дело в США. И этот путь мы выбрали не только для того, чтобы защитить моего клиента, но и для того, чтобы создать благоприятный климат для тех инвесторов, которые придут в Украину»,– подчеркнул адвокат.
Выступление адвокатов имело эффект разорвавшейся бомбы. Информация о пресс-конференции была размещена в том числе и на российских сайтах. Но буквально на следующий день интернет-пространство наводнила статья, явно сляпанная в спешке и в духе «Губернских хроник» Бориса Филатова. И теперь уже она замелькала на многих страницах. При всей корявости и неуклюжести стиля, автор этого «произведения» преследовал един­ственную цель – cвести удар уже даже не украинской, а американ­ской Фемиды до пошлого обсуждения ничего не значащих деталей. Например, того, а чью это соб­ственность адвокат защищает (как будто есть собственники хорошие и плохие?), какой гонорар он получает (как будто где-то в мире адвокаты работают бесплатно?), и опять за уши притянутого к имени Лазаренко взрыва партнера Корбана Брагинского. И все же автор не смог скрыть панического страха от возможного возвращения Лазаренко на украинскую землю. Тем более, что теперь даже он понимает, насколько это реально. Что ж, можно только посочувствовать ребятам из корпорации Корбан и Ко.
Но в Днепропетровске все еще находятся люди, которые верят россказням по местному ТВ Бориса Филатова – не просто обслуживающего Геннадия Корбана в эфире, но и его бизнес-партнера. Пора приоткрыть завесу и над этой выдающейся личностью, которая считает себя если не мессией, то уж точно чем-то вроде наместника Бога в отдельно взятом городе Украины.
Это он обличает с экрана нерадивых политиков и бизнесменов, защищает права трудового народа, обиженных и обездоленных. Потом, вероятно, на свои же деньги расклеивает по центру города бил­борды и листовки в собственную поддержку. Это он всерьез считает и заявляет об этом в своих интервью, что все, о ком он говорит с экрана плохо, рано или поздно уходят в политическое небытие и больше оттуда не возвращаются. Ну, на этот счет есть хорошая украинская пословица: «Дурень думкою багатіє».
В отличие от ведущего «Губернских хроник», мы не шьем «дела» белыми нитками и не прибегаем к помощи экспертов, которые очень нуждаются в добавке к пенсии и средствах на покупку лекарств.
Только факты. Цитата из юридического документа: письма адвоката, отстаивающего право собственников гостиницы «Европейская», которая, как писала «ДП», тоже подверглась рейдерской атаке:
«Зокрема, на мій запит до Комунального підпри­ємства «Дніпропетровське міжміське бюро технічної інвентаризації» надійшла відповідь, в якій зазначено, що на даний момент нерухоме майно по вул. Леніна, 22 в м. Дніпропетровську (адрес гостиницы «Европейской» – авт.) зареєстровано за ТОВ «Науково-виробничий альянс «Манхеттен». Це майно ТОВ «Науково-виробничий альянс «Манхеттен» набуло у власність на підставі договору купівлі-продажу від 03.07.2009 р., укладеного з ТОВ ВФ «Дніпронафта». Відповідно до Витягу з Єдиного державного реєстру юридичних осіб та фізичних осіб-підприємців від 13.07.2009 р. засновниками ТОВ «Науково-виробничий альянс «Манхеттен» є: Компанія з обмеженою відповідальністю «Корбест трейдінг Лімітед», Компанія з обмеженою відповідальністю «Енеккорд ентерпрайзес Лімітед», власники Філатов Б. А., Корбан В.».
Филатов Б. А. – это и есть Борис Филатов – ведущий «Губернских хроник». А гостиница «Европейская», вероятно – его гонорар за безупречную службу семье Корбана.
Собственно, вот и вся сказка о честном рейдере. Остается только посочув­ствовать украинскому народу, которого продолжают держать за дурака».
В ходе следствия выяснилось, что особый накал страстей в рейдерском пасьянсе с собственностью, подконтрольной Павлу Лазаренко, возник после того, как Корбан стимулировал «судебную коммуникацию» «адвоката» Филатова на отчуждение зданию бывшего дома полит­просвещения, расположенного по улице Комсомольская, 58.
Правда, на этом «палочка-выручалочка» у «солдат удачи» сломалась, и они переключились на операции по невозвращению кредитов банку «Форум», взятых под залог торгового центра «Европа». За ними «Корпорация Корбан и Ко» умыкнула у горожан парк Глобы, посредством решения Кировского суда г. Днепропетровска о назначении директором коммунального предприятия (КП) «Центральный город­ской детский парк им. Лазаря Глобы» Кравченко, которая до этого на рынке «Озерка» собирала т.н. «местовые». Но это уже другая история, о которой мы обязательно расскажем в следующих выпусках наших «губернских хроник».http://www.litsa.com.ua/show/a/4409
Прекрасный пример .Захват в Днепропетровске 12 квартир в МОСТ- СИТИ. Бывший нач юр. отдела Агробанка приводит заемщика выдает ему2800000$ , через 2 года банк продается Хоумкредит группе и заемщик сразу перестает платить.Договора ипотек не регестрируются в реестре заборон.Хоумкредит прекрасно работающий в Казахстане и в России Украинский рынок покидает обманутый.Заемщик Красников вместе с уже бывшим нач юротдела Агробанка Балацким продает все квартиры , ведь в реестре запретов и ипотек пусто.И спустя 6 лет , когда все продано регистрирует ипотеки.Сейчас выжимают с купивших у них же жильцов с помощью компании HAGVORTH , где учредители Балацкий и родственники судьи Терехина С Е . Ведет дело самый честный судья Днепропетровска Бибик Н Н . На то что компания HAGVORTH действует по поддельной доверенности не обращает внимание, даже ответчиком сделал громаду Днепропетровска!!! Во где беспредел!!!

понеділок, 16 листопада 2015 р.

ОЛЕКСІЙ ТОЛСТОЙ ТА ІНШІ, СПОВІДЬ НАЩАДКАМ

Несостоявшийся заговор

В октябре 1944-го Алексей Толстой, незадолго до смерти, открыл своему старшему сыну тайну, носить которую ему было невмоготу. Пришло время поделиться историей.
Алексей Толстой. 1930-е
Алексей Толстой. 1930-е
70 лет назад, в октябре 1944-го Алексей Толстой, незадолго до смерти, открыл своему старшему сыну тайну, носить которую ему было невмоготу. 20 лет назад, 19 октября 1994-го, мой отец скончался, успев раскрыть эту тайну мне. Пришло время поделиться историей.
Лет тридцать назад в тогдашнем Ленинграде на Пушкинской конференции выступал Юрий Михайлович Лотман. Свой доклад он начал так: "Мы попытаемся реконструировать один пушкинский замысел, от которого до нас дошло совсем немного: одно слово".
По залу прошел смешок.
"Слово это, – продолжил Лотман, – Христос".
По залу пробежал трепет.
Представьте себе, говорил Юрий Михайлович, что перед нами ткань, в центре которой выжженная дыра. И от нас требуется эту ткань восстановить с максимальным приближением к первоначальному виду. Мы будем изучать рисунок горизонтальных нитей, ведущих к дыре, и рисунок вертикальных. Чем больше особенностей окраски мы выявим, тем достоверней получится конечный ответ.
В 1993 году я вернулся в Петербург из Парижа, где прожил около пяти лет. Огромные изменения произошли не только со страной, но и с моим отцом, Никитой Алексеевичем Толстым, петербургским физиком, преподавателем и общественным деятелем. Не то чтобы у него поменялись местами все прежние ценности, но ему за время перемен захотелось говорить – о старом, о личном, о прежде запретном. Я был этому несказанно рад, потому что именно этого мне всю жизнь и не хватало. Мой отец был очень умным человеком, но и – при всей внешней открытости – очень пуганым, осторожным, скрытным. Презирая советскую власть, он постоянно убеждал себя, что служит не каким-то временщикам, а России. Спорить с этим было занятием пустым: чем больше вы говорили ему, что он своими поступками усиливает бездарный полицейский режим, тем ярче пламенела ссора. Я видел, тем не менее, что лояльность его неискренняя.
И вот прежний строй рухнул, страх почти весь ушел, я вернулся домой, и отец начал запойно беседовать со мной обо всем. Судьба отвела нам один лишь год разговоров (зато почти каждый день!), и я счастлив, что мы успели столько всего обсудить. Некоторые вещи, о которых хотел рассказать мне отец, казались ему невероятно важными. Я же был потрясен не столько содержанием (обжигающим разве что в сознании старшего поколения, но не для постоянного читателя сам- и тамиздата), сколько тем, что эти вещи произносились его устами, устами человека, пресекавшего у нас в семье всякую антисоветчину. Мне было так дорого, что отца буквально прорвало, что я боялся сбить его детальными вопросами. Да если вдуматься, многих деталей он просто не знал или уже не помнил.
Вот один из его рассказов. Осенью 1944 года его вызвал в Москву отец – Алексей Николаевич Толстой. Писатель чувствовал себя плохо. Было уже известно, что у него смертельная болезнь – саркома легкого. Чувствуя приближающуюся кончину, он хотел видеть сыновей и говорить с ними. Для моего отца этот разговор оказался последним, прощальным. Вероятно, Алексей Толстой испытывал необходимость в какой-то если не исповеди, то, как минимум, рассказе о неких принципиальных вещах.
Алексей Толстой с сыном Никитой. Детское Село, 1936Алексей Толстой с сыном Никитой. Детское Село, 1936
Сейчас гораздо понятней семейная обстановка в его доме, когда мы знаем, что его последняя жена Людмила Ильинична (несмотря на многочисленные письменные заверения писателя в обратном) доставляла ему много огорчения своими почти не скрываемыми романами на стороне. Ясно сейчас и то, что, скорее всего, молодая и красивая жена была приставлена к ему органами НКВД. Да и история ее проникновения в толстовский дом заслуживает критического исследования.
Не перепишет ли Алексей Николаевич свое уже составленное завещание в пользу детей
Как бы то ни было, но тот разговор, который Толстой хотел завести с 27-летним сыном, присутствия Людмилы Ильиничны не предполагал. Тем не менее, в ходе конфиденциальной беседы молодая жена под разными предлогами постоянно заходила к кабинет – то предложить чаю, то поправить подушку, то еще зачем-то. Как вспоминал мой отец, Людмилу Ильиничну явно беспокоило, не перепишет ли Алексей Николаевич свое уже составленное завещание в пользу детей. Нет, он не переписал, но, рассказывал отец, в кабинете (кабинете писателя!) он нигде не заметил ни одного листа чистой бумаги: были только рукописи и книги. Чистая бумага была предусмотрительно вынесена. Алексей Толстой ни разу не попросил жену оставить их вдвоем с сыном Никитой, но всякий раз замолкал и один раз на ее провокационную реплику: "Как интересно ты рассказываешь" – буркнул: "Я тебе все это говорил".
Так это или не так, но среди множества вещей Толстой рассказал сыну следующее. Во время поездки в Катынь и на Северный Кавказ в составе Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков Алексей Толстой ежедневно, по нескольку часов, общался со следователями, врачами, чиновниками и высокими чинами НКВД, руководившими криминалистической экспертизой. В течение нескольких недель, вместе с остальными членами группы, он присутствовал при допросах, опросах, вскрытии могильников и, как все остальные, подписывал бесконечные протоколы, устанавливавшие вину гитлеровцев.
Ясно, что члены Государственной комиссии сами в руках лопаты не держали, баллистические эксперименты не проводили и криминалистическому анализу останки польских офицеров не подвергали. (В комиссию входил единственный юрист Трайнин, остальные – партийный деятель Андрей Жданов, академики историк Евгений Тарле, нейрохирург Николай Бурденко, гидроэнергетик Б. Е. Веденеев, биолог Трофим Денисович Лысенко, Митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич) и летчица Валентина Гризодубова. Председатель комиссии – Николай Шверник).
Но в обстановке непрерывного многодневного общения члены комиссии, завтракая, обедая и, особенно, ужиная, за полночь – с большим количеством водки – день ото дня привыкали друг к другу, почти что сходились. И на какой-то день, после выпитого, начались, сперва исподволь, более доверительные разговоры, чем прежде. И, как рассказал своему сыну совершенно подавленный всем увиденным и услышанным Алексей Толстой, ему и некоторым другим членам комиссии стало абсолютно ясно, что целый ряд преступлений был совершен не гитлеровцами, а сотрудниками НКВД. Во всяком случае, это было ясно в отношении катынских расстрелов.
Второе преступление, которое запомнилось моему отцу из того разговора полувековой давности, это массовая гибель советских детей, отдыхавших летом 1941 года в пионерлагерях на Северном Кавказе. Алексей Толстой говорил, что многие, кого допрашивали следователи комиссии, уверенные, что государство желает установить истину, смелели и свидетельствовали, что пионеры погибли не столько в результате трагических обстоятельств военного времени, сколько из-за предательства партийных и государственных чиновников Ставрополья, которые загружали предоставленные им вагоны всевозможным имуществом и добром и сбегали из курортных мест, бросая детей и подростков на произвол судьбы.
Теперь же во всех газетах красовалась, среди прочих, подпись писателя Алексея Толстого, который своим авторитетом подтверждал недостоверные выводы Государственной чрезвычайной комиссии. И этот нравственный капкан уязвлял Алексея Толстого больше всего. То, что из-под его пера выходили лживые исторические драмы, это, по всей видимости, он позволял себе как элемент частного, литературного дела, – а то, что его заставили участвовать в реальных, не выдуманных событиях и своими руками творить лжедокументальную историю своего народа, – вот, что стало предметом его терзаний.
Психологам известен тот тип весельчаков и циников, которые не в состоянии переносить крупное горе, встреченное анфас. И когда наступил период отчетов и свидетельств, писатель вынужден был ставить свою подпись под всеми официальными документами. Эти монбланы фальсификаций, спешных подтасовок и фальши – на фоне настоящей трагедии страны и народа, эта навсегда хоронимая правда –вот что нравственно переживал он сильнее всего.
Трубка, по гипотезе Вадима Баранова, была отравлена
В конце 90-х в "Литературной газете" появилась статья литературоведа Вадима Баранова, в которой выдвигалась гипотеза о причине ранней смерти Алексея Толстого (в 63 года). Баранов предположил, что писатель был хитрым образом отравлен. Он был приглашен товарищем Сталиным на разговор, в конце которого вождь предложил ему поменяться трубками. Толстой отказаться, разумеется, не мог, вернулся домой, показывал близким друзьям сталинскую трубку и с демонстративным наслаждением закуривал ее. Трубка, по гипотезе Вадима Баранова, была отравлена. Отсюда – саркома легкого и скорая смерть.
Некоторое время назад мы с родственниками отправили прядь волос Алексея Толстого (хранящуюся в семье) на частную химическую экспертизу. Экспертиза показала, что волосы свободны от какого-либо присутствия былого яда.
Алексей ТолстойАлексей Толстой
Такой ответ всегда важно получить. Но дело мне кажется, вовсе не в смертоносном яде. То душевное и мировоззренческое потрясение, тот, говоря современным языком, тяжелейший стресс, который испытал писатель, попавшийся на продаже души Левиафану, даром для него не прошел. Психологические причины развития рака современная медицина выдвигает все чаще на первое место. Собственная больная совесть в данном случае оказалась сильнее яда.
Эту часть своего разговора с Алексеем Толстым мой отец считал самой важной. В 1993 году в российской прессе на тему Катыни и других сталинских преступлений было сказано немало. Старшеклассники начинали разбираться в истории террора лучше отца, этот террор пережившего. И, мне кажется, что у него появился этакий мотив ревности: вы вот все тут узнали о сталинских злодеяниях только недавно, а я носил эту тайну в душе целых полвека. Думаю, что подобный мотив у него был.
Но для меня эта своего рода исповедь была менее интересна, нежели другой рассказ, увы, гораздо менее подробный. Мой отец сам не придавал ему серьезного значения. Мне же, особенно теперь, он кажется вполне перспективным для понимания той дыры в прожженной ткани, которая зовется историей советской литературы.
На Вас в Деле было около двух с половиной тысяч доносов
Тогда, в дни поездки в Катынь и на Северный Кавказ, кто-то из высокопоставленных чинов НКВД сказал Алексею Николаевичу: "А знаете, почему Вас не арестовали перед войной? Ведь на Вас в Деле было около двух с половиной тысяч доносов".
Энкавэдэшник рассказал Толстому, что тот разрабатывался как глава большого разветвленного антисоветского заговора, участниками которого должны были стать многие репатрианты, писатели-возвращенцы. Органами планировался большой процесс, намечаемый на 1940-41-й год. И его подготовка была сорвана неожиданным для НКВД подписанием мирного Пакта с Германией, когда всех якобы фашистских шпионов потребовалось срочно переквалифицировать в английских и французских. Это, разумеется, не было для сталинских палачей непреодолимым препятствием, но требовало некоторого времени. А тут в Европе стали расширяться поля Второй мировой войны, и фигурантов несостоявшегося в Москве писательского заговора пришлось пускать в расход по одиночке и под другим обвинительным соусом.
Из всей этой истории мой отец запомнил только три имени, произнесенных Алексеем Толстым, – Сергей Эфрон, Павел Толстой и Надежда Столярова. Я сразу попытался поправить его: вероятно, не Надежда, а Наталья Столярова, вернувшаяся в Москву из Парижа в 1934 году, работавшая переводчицей при Союзе писателей во время визитов французских литераторов и после войны ставшая секретарем Ильи Эренбурга. "Да, она, – подтвердил отец, – но я запомнил ее как Надежду".
Значит, обе сестрички – наши агенты
Я удивил отца, сказав, что Надежда Столярова тоже существует и что она жива (наш разговор происходил в 1993 году), живет в Швейцарии, что она герой французского Сопротивления и французское правительство предоставило ей социальную квартиру в Париже, которую она сдает одному русскому эмигранту. И что я не далее как два месяца назад в этой квартире был в гостях, пил бордо и закусывал чудным камамбером. И она действительно родная сестра Наталии Столяровой.
Отец посмотрел на меня внимательно: "Значит, обе сестрички – наши агенты".
Наш разговор 1993 года был все-таки очень зачаточным и информационно скудным. За прошедшие с тех пор 20 лет некоторые реалии проступили гораздо ярче, и картина представляется мне следующей (подчеркиваю, всё это не более чем гипотетическая схема). И если предыдущие нити, ведшие к прорехе, были, условно говоря, горизонтальными, то теперь будут вертикальные.
Как минимум, с 1921 года эмигрант Алексей Толстой разрабатывался советской разведкой как приманка для определенной части русской диаспоры. К работе над его "правильным" ориентированием были привлечены (в частности, но не только) Илья Эренбург и Александр (Владимир) Ветлугин. Толстой, конечно, и сам подумывал о возвращении, но в задачу ЧК входило разложение русской эмиграции, и толстовская фигура (жовиальная, достаточно циничная, национально-колоритная и, что важно, талантливая) до поры до времени подходила для этой цели. В Берлине Алексея Толстого отработали по полной программе, перессорили с кем надо и дискредитировали. Его собственная вина при этом, неспособность отличить добро от зла – несомненны. Теперь же возвращавшаяся на родину крупная рыба должна была по законам гидродинамики увлечь за собою с потоками воды и рыбешку помельче. Все это и произошло, и в общих чертах известно и многократно описано: репатриировались Александр Дроздов, Георгий Венус, Иван Соколов-Микитов, Илья Василевский (Не-Буква) и целый ряд других литераторов.
Но это оказалось только первым этапом большой и долгой спецоперации. Попавшего в сети Алексея Толстого стали на новом этапе приспосабливать для следующих ходов. О том, что большевистская революция через десятилетие начнет пожирать своих детей, мог рассуждать только провидец или безумец. Но что от толстовского возвращения власть невероятно выиграет, было ясно даже младенцу.
Одна из ролей, уготованных писателю, – участие красного графа в том, что я назвал бы "патриотическим нэпом". Патриотический нэп – это такой пропагандистский миф, который включает спекуляцию на понятиях государственности, традиционных ценностях, борьбе с левыми течениями в культуре, подъеме экономики, возрождении исторических имен.
Из-за границы ничего нельзя было проверить
На правый фланг и политический центр эмиграции сильное впечатление производило усиление в СССР государственного демагогического дискурса в политэкономической области ("большевики работают на укрепление державы"). В столицах российской диаспоры всерьез обсуждали крапленые статистические данные, печатаемые в советских изданиях. Индустриальный успех пролетарского государства кружил наивные европейские головы. Из-за границы ничего нельзя было проверить.
И вполне логичным был переход от государственного к государеву: появление толстовского романа "Петр Первый" произвело на монархистов в изгнании самое положительное впечатление. До войны ГПУ-НКВД из всей эмиграции больше всего опасалось именно монархистов. Агитпроп убедился, что с появлением романа о Петре ценностная идея (патриотический нэп) была нащупана правильно. В школьные программы была возвращена история, в 1920-е годы грубо потесненная обществоведением. Решено было даже свернуть и скомкать некоторые политические процессы – например, так называемое Академическое дело, процесс над историками Сергеем Платоновым, Евгением Тарле и другими. Впервые с дореволюционных времен был напечатан (массовым тиражом) "Курс русской истории" Василия Ключевского.
В пропагандистском плане это была серьезная победа, о значении которой можно судить по тому, что сотни эмигрантов к середине 1930-х годов попросили разрешения вернуться на родину.
Вот для этой деликатной сферы – склонения эмигрантов к возвращению – и понадобился Алексей Толстой.
Деятельность Сергея Эфрона (руководителя парижского "Союза Возвращения", близко и тайно связанного с Алексеем Толстым в середине 30-х) шла именно под этим "соусом", и Алексей Толстой играл во всей этой чекистско-агитпроповской войне одну из первых скрипок.
Но тот, кому при Сталине доверялись деликатные секреты, тот спустя время и становился, как правило, мишенью. Досье на Алексея Толстого росло. Показательный процесс над группой репатриантов (не исключено, что при прокурорском участии Андрея Вышинского) должен был раскрыть зловещую роль писателя в создании международной шпионской сети. Что ему поручали делать за границей, за то и должны были судить. Хорошо известная практика.
Литературовед Юрий Оклянский в своей книге 2009 года "Беспутный классик и кентавр: Алексей Толстой и Петр Капица. Английский след" поднял давно уже назревшую тему о готовившихся репрессиях. С архивами Оклянский не работал, его построение основано на опубликованных мемуарах и записанных разговорах с современниками событий. Вероятно, поэтому правильно поставленный вопрос у Оклянского смещен к 1944 году и, по существу, базируется на идее английского шпионского следа. Об этой идее Оклянскому стало известно из опубликованных в 1989 году (журнал "Вопросы литературы", № 6) воспоминаний Корнелия Зелинского, где воспроизводится, со слов Александра Фадеева, разговор со Сталиным. Идею "Алексей Толстой – английский шпион" выдвинул, вернее, озвучил именно Сталин.
Разве вам не было известно, что Алексей Толстой английский шпион?
Вот рассказ Фадеева в записи Зелинского:"Почему я должен вам сообщать имена этих шпионов, когда вы были обязаны их знать? Но если вы уж такой слабый человек, товарищ Фадеев, то я вам подскажу, в каком направлении надо искать и чем вы нам должны помочь. Во-первых, крупный шпион ваш ближайший друг Павленко. Во-вторых, вы прекрасно знаете, что международным шпионом является Илья Эренбург. И, наконец, в-третьих, разве вам не было известно, что Алексей Толстой английский шпион? Почему, я вас спрашиваю, вы об этом молчали? Почему вы не дали нам ни одного сигнала?"
Оклянский, уже от себя, строит возможную английскую дугу, рассуждая, как могло пойти обвинение: на роль сообщников здесь примеряются Илья Эренбург, Петр Павленко, Петр Капица, Герберт Уэллс, Мура Будберг.
Всё это вполне правдоподобно, и я нисколько не отбрасываю построение Оклянского. Но всё это – имена для послевоенного дела (или дела последних месяцев войны). Неизвестный нам чин НКВД разговаривал с Алексеем Толстым еще в 1943 году, и речь шла именно о довоенном досье.
Опубликованные следственные материалы по другим арестованным литераторам показывают, что имя Алексея Толстого встречается там постоянно. Это протоколы допросов Михаила Кольцова, Сергея Эфрона, Всеволода Мейерхольда, Исаака Бабеля и других арестованных. Поначалу, при первых допросах, пока еще не начались пытки, Толстой характеризуется как знакомый, гость или хозяин дома, собеседник, не вовлеченный и не заманивавший ни в какую преступную деятельность. Затем (вероятно, после применения "незаконных методов ведения следствия") оценка меняется: он и шпион, и агент, и организатор секретных встреч под прикрытием гостеприимного ужина, и так далее.
Хорошо известно, какую роль для разведывательных целей везде и во все времена играли салоны
Первые документы в личном деле Толстого появились, несомненно, не позже 1921 года, когда Толстой был взят в разработку в Париже. Работа в берлинской газете "Накануне", создание группы писателей вокруг Литературного приложения к этой газете (Толстой – главный редактор приложения), поездки в Европу в 30-е годы, непрекращающийся прием у себя в доме заезжих иностранцев... Хорошо известно, какую роль для разведывательных целей везде и во все времена играли салоны. Открытый дом Толстых использовался ГПУ-НКВД на все сто процентов с первого же дня его возвращения на родину.
Итак, что же должно было ставиться в вину писателю в конце 30-х – начале 40-х на процессе по делу об эмигрантском заговоре? Ответ, мне кажется, в самом списке тех литераторов, которых Толстой должен был склонить к возвращению в Россию. Или принять активное участие в возвращении, играть посредническую роль.
Это, во-первых, Александр Куприн, в 1937 году уже не слишком понимавший, куда его везут и на что он согласился. Пропагандистский вклад Александра Ивановича оказался неглубоким, но на то были естественные старческие и алкоголические причины. Тем не менее, роль Толстого в заманивании Куприна в Москву давно уже обозначена, хотя и не разобрана историками из-за новейших архивных ограничений.
В его персональном "списке злодеяний" имя Цветаевой вычеркивать нельзя
Это Марина Цветаева, которую Толстой уговаривал вернуться в 1935 году во время писательского Конгресса за свободу культуры, проходившего в Париже. Марина Ивановна, как известно, вернулась не из-за Толстого, однако, в его персональном "списке злодеяний" ее имя вычеркивать нельзя.
Это Евгений Замятин, с которым Алексей Николаевич поддерживал письменную и личную связь все 30-е годы. Случай Замятина крайне сложен и загадочен. Какую цель преследовала советская верхушка, отпуская его в Европу? Не из человеколюбивых же соображений. Насколько был для него разработан сценарий, и какую его часть Замятин выполнил? Связь Толстого с Замятиным поддерживалась постоянно: известны письма Евгения Ивановича в Ленинград, а также переписка замятинской жены с женой Толстого – Натальей Крандиевской, в том числе, и после замятинской смерти. И даже если это счесть невинной застольной шуткой, то шутка эта зафиксирована на бумаге: за Замятина Алексей Толстой собирался в 1937 году выдавать свою дочь Марьяну.
Гайяна поступила работать на макаронную фабрику, где станком ей оторвало палец
Это дочь Матери Марии Гайяна, с которой Алексей Толстой самым безответственным образом поиграл в советское счастье и которую быстро забросил. Гайяна была привезена из Парижа в 1935 году, поселена в толстовской семье в Детском Селе (городе Пушкине), она поступила работать на макаронную фабрику, где станком ей оторвало палец (она в письмах успокаивала мать: просто кусочек фаланги), а вскоре Толстой стал разводиться с женой (Натальей Крандиевской), и всем стало уже не до Гайяны.
Но к Гайяне был приставлен еще один возвращенец – дальний родственник Павел Толстой, еще один жилец детскосельского дома, мгновенно завербованный ленинградскими чекистами и строчивший доносы на самого благодетеля, Алексея Николаевича. Он и отца моего, Никиту Алексеевича, пытался вовлечь в подпольную антисоветскую организацию, но отец его ловко обыграл. Через несколько лет Павел Толстой стал одним из основных свидетелей обвинения по делу Сергея Эфрона, что не помешало ему разделить эфроновскую судьбу.
Наконец, это Иван Бунин, по поводу которого существует даже толстовское письмо Сталину 1940 года: Алексей Николаевич подчеркивает бунинские заслуги перед русской литературой. В какую линию вписать это заступничество перед самым знаменитым эмигрантом и Нобелевским лауреатом? По правилам той эпохи, это не могло быть личной инициативой. Толстой мог быть только исполнителем тонкого замысла.
Кто-то не дожил до готовившейся скамьи подсудимых, кто-то не заглотил толстовскую наживку, но объемное досье, копившееся на писателя, должно было, мне кажется, содержать в себе эти имена.
Напомню, что в разговоре с сыном (осенью 1944-го) Алексей Толстой назвал также Сергея Эфрона и Наталью Столярову. Столярова вернулась еще в 1934-м и не в связи с Алексеем Толстым. История поспешного возвращения Сергея Эфрона хорошо известна.
Насколько планы следователей менялись в зависимости распоряжений начальства, можно судить по трагикомическому эпизоду с арестованным Дмитрием Святополк-Мирским. Святополка-Мирского арестовали летом 1937 года. Он получил восемь лет магаданского лагеря, где и скончался два года спустя. Судьба послала ему загробный привет: НКВД нуждалось в укреплении обвинений против Сергея Эфрона и срочно запросило магаданского сидельца в Москву. Берия одобрил такой ход. Да только никакого Дмитрия Петровича в живых уже не было. Значит, в 1937-м и 1938-м нужды в заговоре еще не было.
Выполнил ли Толстой секретное задание? Отчасти да. Отчасти невыполнение было списано на внезапное изменение политического контекста – мирного Пакта с Гитлером. А потом – война.
В 1944 году в личной беседе с Фадеевым Сталин назовет Алексея Толстого давним английским шпионом. По-видимому, Толстой вовремя ушел из жизни. Но зуб на него у Сталина остался. Не потому ли на его похороны в феврале 1945-го не пришел от государства никто, кроме Андрея Януарьевича Вышинского (вероятно, попрощаться со своим ускользнувшим клиентом) да вечного Шверника?http://www.svoboda.org/content/article/26644087.html

неділя, 8 листопада 2015 р.

Корбан и Филатов

Что на самом деле защищали “патриоты” Корбан и Филатов в Днепропетровске?

 |Общество,
1390
Что на самом деле защищали “патриоты” Корбан и Филатов в Днепропетровске?